Реставрация лица
Изменить форму носа, ушей, губ, подтянуть кожу - сот ни подобных операций совершаются в клиниках всякий день. И все-таки вдалеке не все пациенты пластических хирургов остаются довольными. Врачебные ошибки в таком филигранном деле, как лицевая хирургия, могут без затей изуродовать человека.
Помимо того, когда перед хирургами стоит проблема не просто подкорректировать небольшие дефекты, а возродить пострадавшее вследствие катастрофы или несчастного случая лик человеческий, врачи умывают руки. Пациента заблаговременно предупреждают, что отдать прежнее физиономия нереально.
Но так было раньше. Новая революционная методика британского доктора Ниниана Пекитта минимизирует вероятность неудачного результата и позволит возвратить былой вид пациентам, лица которых обезображены повреждением костей черепа. Ещё недавно пострадавшие, лица которых были травмированы вплоть до костей черепа, требовали немного 20-часовых операций с использованием грубых, уродующих лицо костных имплантатов. При этом их лица навечно остались бы деформированными.
Новая же методика позволит сотворить для каждого пациента индивидуальный трансплантат, тот, что с точностью до сотых долей миллиметра будет приближаться к уцелевшим участкам черепа и идеально воспроизводить утраченный фрагмент лица. Так что когда хирургические швы исчезнут, догадаться, что мужчина перенес сложнейшую реконструктивную операцию, будет достаточно сложно.
Инновационная технология реконструкции лица создана на базе компьютерного моделирования CT-to-CAD, быстрого стереолитографического прототипирования и лазерной лучевой установки. С помощью программы моделирования лицо пациента сканируется, и на мониторе врача возникнет трехмерная модель черепа со всеми выкладками по характеру травмы, толщине кости, состоянию мышц и кожи. Потом чего программа сама с высочайшей точностью просчитывает параметры имплантатов.
Следом подключенная к системе лазерная установка считывает рекомендованные параметры имплантата и выжигает из специальной смолы модель черепа и модели имплантатов. Следом смоделированные имплантаты с помощью того же лазера изготавливаются из высокопрочного титана.
Надо сказать, что лазерное изготовление исключает явление швов и угловатостей на имплантате, делая его в точности таким, как кость. Кроме того, для благополучного исхода операции изготавливаются специальные зажимы и распорки, обеспечивающие идеальную постановку имплантата. Результаты использования нового способа легко ошеломляющи. Автор изобретения подсчитал, что его методика не только сократит пора операции в 10-20 раз, а период последующего восстановления в сотни раз, но и будет дешевле по сравнению с классическими подходами.
Систему доктора Пекитта испробует на себе новозеландка Софи Белл, которая уже потеряла надежду на восстановление внешности. Лицо Белл было обезображено опухолью, борясь с которой хирурги были вынуждены удалить на практике всю его левую половину. Частично воссоздать наружность удалось - несчаст-ной женщине на местоположение утраченной скулы трансплантировали фрагмент кости ноги.
При всем при том каркас лица был нарушен настолько, что Софи боялась показаться на глаза даже своим близким. Узнав о трагедии Белл, доктор Пекитт пригласил ее в качестве первой пациентки, которая испробует на себе новую методику. Реконструкция лица, костные и мышечные ткани которого были частично утрачены, - одна из самых непростой задач хирургии, - рассказал РБК daily пластический реставрационный хирург American Medical Centre Дмитрий Слоссер.
Так, если пересаживать донорские мягкие ткани лица, то они приобретут другие очертания. Кроме того, завсегда существует риск, что донорские ткани не приживутся. С титановыми имплантатами проблем не меньше. Для того чтобы титановые фрагменты прижились, необходимо предварительно стимулировать проникновение в них сосудов или же работать имплантат на костной основе.
При этом титановая основа может обрасти не костными и мышечными клетками, а фиброзными тканями, что еще сильнее усугубит состояние пациента". Тем не менее сквозь несколько месяцев Софии имплантируют титановые фрагменты, покрытые слоем клеток морфогенного костного белка, который должен вытурить отторжение имплантата и сгладит места стыковки. Тело женщины благодаря этому покрытию примет имплантат за собственную материя.
Таким образом, мышцы лица, кровообращение и кожа гарантированно восстановятся. Вся операция, по подсчетам медиков, займет не более трех часов, а посредством два-три дня пациентка сможет тронуться домой. Немаловажно, что операция будет проведена с минимальным хирургическим вмешательством, оставляющим только невидимые глазу микрошрамы. Да и гарантийный срок имплантатов превышает 40 лет.
Методика Пекитта до того точна, эффективна и нетравматична, что страховые компании, в случае ее повсеместного внедрения, собираются сократить издержки в сфере пластической хирургии на 50%.
По словам доктора Пекитта, инновационная методика могла бы еще несколько лет обратно вытеснить традиционные способы лечения, но из-за того, что медицинские лобби могут лишиться львиной доли прибыли, покуда остается только экспериментом.
По материалам
Если что-то заболело, не тяните, идите к врачу!
Если что-то заболело, не надейтесь, что "само рассосется", идите к врачу. В России больных раком печени и поджелудочной железы оперируют на мировом уровне. При всем при том клиник, оказывающих такую содействие, не хватает. Об этом корреспондент беседует с заведующим хирургическим отделением опухолей печени и поджелудочной железы Российского онкологического научного центра им. Блохина профессором Юрием Патютко.
Рак печени и поджелудочной железы - в настоящее время не смертельно опасны? Юрий Патютко : Тут, как и в онкологии в целом, все зависит от стадии болезни. Если опухоли печени, поджелудочной железы, двенадцатиперстной кишки до срока диагностируются, то результаты хорошие. Но это случается нечасто. Хотя современные технологии позволяют выявить опухоль, которая в диаметре достигла всего одного сантиметра.
Дело в том, что на ранней стадии болезнь протекает без симптомов. А когда они появляются, как правило, опухоль уже довольно крупная. Так, при первичном раке печени у больных с опухолью два сантиметра пятилетняя выживаемость потом операции эдак 80 процентов. Пять лет - это условный рубеж: если джентльмен его одолел, то вероятность, что он проживет продолжительно, сильно высока. Но единственный шанс для больных со злокачественной опухолью пожить подольше - операция.
После этого других методов лечения длительного выздоровления на практике не бывает. Обширные резекции печени боялись проводить из-за развития печеночной недостаточности, кровотечения: из восьми сегментов печени удаляли два-три, редко - четыре сегмента. Нынче мы можем удалить, если у больного нет цирроза, шесть сегментов. На поджелудочной железе делаем операции с резекцией сосудов, что раньше производилось весьма редко.
Сосуды удачно протезируем или сшиваем. Чтобы предотвратить формирование метастазов, операцию сочетаем с химиотерапией. РГ : Оперировать таких пациентов начали в 60-е годы прошлого столетия с далеко не лучшими результатами? Патютко : Даже в 80-е годы позже операции умирало 30-40 процентов больных. В 1991 году было организовано отделение, которым я руковожу, где мы прицельно начали оперировать только печенка и поджелудочную железу.
И в текущий момент у нас минимальное цифра осложнений. Летальность при операциях на поджелудочной железе и на печени, в тех случаях, когда у больного нет сопутствующих заболеваний в виде цирроза или гепатита, приблизительно два-три процента. Это соответствует международным показателям.
В текущее время в год у нас проходит 150-160 операций на печени и 60-70 операций на поджелудочной железе. РГ : Это навалом или самое малое? Такие операции доступны нашим соотечественникам? Патютко : В доступности - вся проблема. Только в Москве любой год первичным раком печени заболевают почти пятьсот, а раком поджелудочной железы - около семисот человек.
По стране, более того по приблизительным данным, заболеваемость первичным раком печени - 4-5 человек на 100 тысяч населения, раком поджелудочной железы - 8-9 на 100 тысяч. То есть речь идет о тысячах нуждающихся в хирургической помощи. А мы оперируем всего человек десять в год. И наша клиника - самая крупная.
В других учреждениях, которых в столице четыре-пять, оперируют ещё десять больных. И в региональных специализированных центрах также - раз, два и обчелся. В Барнауле в нашем филиале открыли отделение хирургии печени, в Томске начинают работу. Назову еще с десяток клиник. Но все одинаково - это единичные примеры. РГ : Как свершить, чтобы каждый нуждающийся пациент мог получить поддержка современного мирового уровня? Патютко: В свое время всего нужна хорошая квалификация хирургов.
Оттого что эти операции сложные, хирурги не с большой охотой ими занимаются. А если специалисты мало оперируют, то откель навык? Во многих больницах операции на печени делаются, может, раз в месяц. Не ненароком к нам постоянно приезжают специалисты, которые смотрят, учатся оперировать. Мы контактируем. Других путей привлечения квалифицированных кадров я не вижу: если врач не хочет оперировать, силой его не заставишь.
Онкология весьма затратна. Забрать химиотерапию - цены очень высокие. Во многих диспансерах больные получают такое врачевание задаром, но в отдалении не всюду. И главное, в регионах есть не все препараты. У нас за счет госсредств удается проводить лечение, по-видимому, процентам восьмидесяти больных. Ну а остальным, к сожалению, приходится покупать лекарства за свои гроши. В нашем Онкоцентре самое современное оборудование и наркозные аппараты.
Я был в нескольких европейских клиниках, убедился: мы не уступаем. РГ : А реабилитация? Патютко : Что касается реабилитации в ближайшем послеоперационном периоде, то с этим стандартно. А вот реабилитации в отдаленном периоде практически не существует. Получается, что провели мы больному обширную резекцию печени и через две недели выписали.
Первое пора ему нужно бы пожить в "тепличных" условиях, в специализированном санатории, чтобы вручить возможность печени регенерироваться. Но таких учреждений всего ничего, поскольку их содержание стоит немалых денег. Эта проблема должна осмеливаться на государственном уровне.
По материалам
Немного о рахите
"РАХИТ, ПРИ КОТОРОМ ОБЫЧНО ПОМОГАЕТ ВИТАМИН D, ИЗУВЕЧИЛ КОСТИ МОЕЙ ДЕСЯТИЛЕТНЕЙ ВНУЧКИ ТАК, ЧТО ЕЙ ПОНАДОБИТСЯ НЕСКОЛЬКО ОПЕРАЦИЙ. НО НАСТЯ УБЕЖДЕНА: ОБЯЗАТЕЛЬНО БУДЕТ ХОДИТЬ НА КАБЛУКАХ" За Настино самочувствие борется ее бабулька.
Ибо маменька малышки считала, что препараты не приносят пользы, вследствие этого и не лечила дочка. Из-за этого женщину лишили родительских прав Виолетта КИРТОКА "ФАКТЫ" В текущий момент Настя малость выше письменного стола. 81 сантиметр - это подъем четырехлетнего малыша. Покуда девочке не сделают немного операций и не вылечат от рахита, она не сможет вытянуться.
Эта хворь неплохо поддается лечению, если активизировать его сразу, - говорит бабуля девочки Мария Франковна. Потому что рахит у малышки обнаружили в восемь месяцев. При всем при том Настина мать, моя дочь, считала: витаминные препараты подсобить не могут.
Мы жили особо, я нечасто виделась с дочкой и внучкой, старалась подсоблять деньгами. Казалось, как раз так я и должна поступать. Но без витамина D, тот, что необходим, чтобы кальций усваивался в организме, кости Насти стали мягкими, начали изгибаться под ее собственным весом. Я сожалею, что не настояла, не проконтролировала врачевание внучки, когда она была окончательно маленькой и все разрешено было бы исправить.
Сейчас у Насти кости ног похожи на корни деревьев. Бабуся не преувеличивает. От лодыжки до колена кости девочки выкручены и перегнуты несколько раз. Насте сложно держать равновесие, потому она расставляет в стороны ручки, слишком короткие для ее возраста. Настя до четырех лет на практике не ходила, - продолжает бабушка. Следом сама приспособилась делаться, делать шаги. Я уламывала дочку улечься с малышкой в больницу, чтобы одолеть путь вектор движения лечения, свершить операции, которые тогда рекомендовали специалисты.
Но дочь отказалась. Выяснилось, что гроши, которые я давала для внучки, пропивались.. Полгода обратно я уволилась с работы и оформила опекунство над внучкой, чтобы заниматься ее здоровьем. Оттого что Настины кости до того ослабели, что она не могла на них опираться. Этой осенью, позже курса интенсивного лечения, девчонка сызнова начала заделываться на ноги и прогуливаться. Врачи считают, что Насте разрешается подмогнуть.
Потом нескольких медикаментозных курсов ей нужно провести операции на костях - их позволительно выпрямить и вырастить. Услышав эти слова, девчурка тут же сказала: "Я обязательно буду ходить на каблуках!" Внучка принесла мне чашку чая со словами: "Видишь, бабушка, я уже хожу, могу тебе доставить все, что ты захочешь" - Мне так стыдно произносить о том, что я посредством суд лишила собственную дочь родительских прав, - говорит Мария Франковна.
Но, увидев Настю, уже не могла поступить по-другому. К сожалению, в нашей семье так произошло, что мои дочь и супруг пристрастились к алкоголю. Ничего с этим соорудить было нельзя. Мы с сыном пытались противоборствовать, но безрезультатно. С мужем я развелась. А год вспять занялась оформлением опекунства над внучкой. Без этого дочь не отдавала мне Настю, не разрешала лечить ее..
В то время как Мария Франковна рассказывает мне историю семьи, Настя рассматривает фотографии на стенах редакции, подчас дополняя слова бабушки. Я сама и посуду мою, и чай делаю, и горячие бутерброды в микроволновке, - рассказывает девочка. Мне нравится бабушке помогать. Но ты же такая маленькая, как достаешь до мойки? Стульчик подставляю. Настя учится в четвертом классе.
Учителя, которые приходят к ней домой, хвалят свою ученицу: она смышленая, добро все запоминает. Но ей очень хочется самой ходить на занятия, быть посреди детей. Сегодня, следом всех судов, мы из села Лехновка Барышевского района Киевской области переехали к сыну в Винницу, - продолжает бабушка. Я боялась оставаться на пару с Настей в своем доме. Дочка злая на меня. Может прийти, скандалить.
Потому как из-за лишения родительских прав она перестала получать пенсионную выплату на Настю. Бабушка передала в редакцию документы, на основании которых суд принимал вывод. В характеристике сельского совета есть такие слова: "Мать не уделяет ребенку достаточно внимания, игнорирует надобность лечения. В медицинское учреждение, где ребятенок находится на учете, не обращалась в течение последних шести лет.
Пенсию ребенка-инвалида получает мама и использует на собственные нужды". Помимо того: "В доме отключены газ и телефон. Авт.) По словам девочки, матушка грубо вела себя с ней". Все это и стало основанием для того, чтобы мне разрешили сделаться Настиным опекуном, - говорит Мария Франковна. Конечно, нужно было все совершить раньше, чтобы до этакий степени не запускать немочь=немощь=хвороба Насти..
Но я сама не понимала, сколь все солидно, а дочь не позволяла мне видеть внучку. Если бы я могла возвратить Насте свои ноги, не задумываясь, сделала бы это. Затем решения суда бабушка сию минуту же отправилась с внучкой в Киев на лечение. В сентябре Настю положили в киевский Институт акушерства, педиатрии и гинекологии, - добавляет Мария Франковна. Ей назначили лечение, и я всю дорогу говорила: "Пей препараты, тогда будешь вновь становиться на ножки.
Сможешь мне передать что-то, стакан воды принести".
По материалам
