Если что-то заболело, не надейтесь, что "само рассосется", идите к врачу. В России больных раком печени и поджелудочной железы оперируют на мировом уровне. При всем при том клиник, оказывающих такую содействие, не хватает. Об этом корреспондент беседует с заведующим хирургическим отделением опухолей печени и поджелудочной железы Российского онкологического научного центра им. Блохина профессором Юрием Патютко.

Рак печени и поджелудочной железы - в настоящее время не смертельно опасны? Юрий Патютко : Тут, как и в онкологии в целом, все зависит от стадии болезни. Если опухоли печени, поджелудочной железы, двенадцатиперстной кишки до срока диагностируются, то результаты хорошие. Но это случается нечасто. Хотя современные технологии позволяют выявить опухоль, которая в диаметре достигла всего одного сантиметра.

Дело в том, что на ранней стадии болезнь протекает без симптомов. А когда они появляются, как правило, опухоль уже довольно крупная. Так, при первичном раке печени у больных с опухолью два сантиметра пятилетняя выживаемость потом операции эдак 80 процентов. Пять лет - это условный рубеж: если джентльмен его одолел, то вероятность, что он проживет продолжительно, сильно высока. Но единственный шанс для больных со злокачественной опухолью пожить подольше - операция.

После этого других методов лечения длительного выздоровления на практике не бывает. Обширные резекции печени боялись проводить из-за развития печеночной недостаточности, кровотечения: из восьми сегментов печени удаляли два-три, редко - четыре сегмента. Нынче мы можем удалить, если у больного нет цирроза, шесть сегментов. На поджелудочной железе делаем операции с резекцией сосудов, что раньше производилось весьма редко.

Сосуды удачно протезируем или сшиваем. Чтобы предотвратить формирование метастазов, операцию сочетаем с химиотерапией. РГ : Оперировать таких пациентов начали в 60-е годы прошлого столетия с далеко не лучшими результатами? Патютко : Даже в 80-е годы позже операции умирало 30-40 процентов больных. В 1991 году было организовано отделение, которым я руковожу, где мы прицельно начали оперировать только печенка и поджелудочную железу.

И в текущий момент у нас минимальное цифра осложнений. Летальность при операциях на поджелудочной железе и на печени, в тех случаях, когда у больного нет сопутствующих заболеваний в виде цирроза или гепатита, приблизительно два-три процента. Это соответствует международным показателям.

В текущее время в год у нас проходит 150-160 операций на печени и 60-70 операций на поджелудочной железе. РГ : Это навалом или самое малое? Такие операции доступны нашим соотечественникам? Патютко : В доступности - вся проблема. Только в Москве любой год первичным раком печени заболевают почти пятьсот, а раком поджелудочной железы - около семисот человек.

По стране, более того по приблизительным данным, заболеваемость первичным раком печени - 4-5 человек на 100 тысяч населения, раком поджелудочной железы - 8-9 на 100 тысяч. То есть речь идет о тысячах нуждающихся в хирургической помощи. А мы оперируем всего человек десять в год. И наша клиника - самая крупная.

В других учреждениях, которых в столице четыре-пять, оперируют ещё десять больных. И в региональных специализированных центрах также - раз, два и обчелся. В Барнауле в нашем филиале открыли отделение хирургии печени, в Томске начинают работу. Назову еще с десяток клиник. Но все одинаково - это единичные примеры. РГ : Как свершить, чтобы каждый нуждающийся пациент мог получить поддержка современного мирового уровня? Патютко: В свое время всего нужна хорошая квалификация хирургов.

Оттого что эти операции сложные, хирурги не с большой охотой ими занимаются. А если специалисты мало оперируют, то откель навык? Во многих больницах операции на печени делаются, может, раз в месяц. Не ненароком к нам постоянно приезжают специалисты, которые смотрят, учатся оперировать. Мы контактируем. Других путей привлечения квалифицированных кадров я не вижу: если врач не хочет оперировать, силой его не заставишь.

Онкология весьма затратна. Забрать химиотерапию - цены очень высокие. Во многих диспансерах больные получают такое врачевание задаром, но в отдалении не всюду. И главное, в регионах есть не все препараты. У нас за счет госсредств удается проводить лечение, по-видимому, процентам восьмидесяти больных. Ну а остальным, к сожалению, приходится покупать лекарства за свои гроши. В нашем Онкоцентре самое современное оборудование и наркозные аппараты.

Я был в нескольких европейских клиниках, убедился: мы не уступаем. РГ : А реабилитация? Патютко : Что касается реабилитации в ближайшем послеоперационном периоде, то с этим стандартно. А вот реабилитации в отдаленном периоде практически не существует. Получается, что провели мы больному обширную резекцию печени и через две недели выписали.

Первое пора ему нужно бы пожить в "тепличных" условиях, в специализированном санатории, чтобы вручить возможность печени регенерироваться. Но таких учреждений всего ничего, поскольку их содержание стоит немалых денег. Эта проблема должна осмеливаться на государственном уровне.

По материалам http://rg.ru/2009/02/10/rak.html